Текущее время: 19 дек 2018, 17:17




Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Пролог
СообщениеДобавлено: 28 фев 2012, 02:23 
Не в сети

Зарегистрирован: 03 ноя 2011, 11:55
Сообщений: 29
Откуда: Беларусь
Медали: 1
Донор (1)
Чан’ань - «Вечный мир». Внутренние покои императорского дворца. 5-й день четвертой луны. Томоэ.

Клинок течет из ножен, легко и послушно. Стальная дуга, покинув деревянное ложе, вытягивается параллельно доскам пола и, описав стремительный полукруг, взлетает вверх, готовая обрушиться губительной молнией на замершую напротив соперницу.
"Естественность - результат безмыслия. Ум должен быть отстраненным, подобно зрителю".
Войлочная подошва носка скользит вперед и вбок. "Не напрягаться. Не задумываться, не гадать о ее намерениях. Видеть... нет, чувствовать, и верить чувству".
Девушка отгоняет слишком навязчивые мысли. И сдвигает ногу чуть дальше, одновременно сдерживая себя: "Не поддаться приманке. Не дать заманить себя. Главное, понять ее вовремя... Нет! Нельзя думать об этом! Иначе проиграю! Нельзя, нельзя..."
Схватка не бывает долгой. Даже если она и кончается ничем. Соперницы, едва избежав смертельных касаний клинков, проскочили мимо друг друга и опять замерли в боевых позициях, осознавая итоги сшибки… И опять закружили, готовые к внезапному броску. Осторожные и расслабленные одновременно. Каждый шаг - попытка выиграть мгновение, движение рук - угроза...
Подчинившись внезапному импульсу, девушка метнулась вперед. "Не надо думать!" Волнистые молнии лезвий сверкнули и столкнулись, оглушая и ослепляя заострившиеся чувства!.. Но даже не думая, она не успела. Осознала это, увидев взблеск над головой, ощутила накатившую боль в руках, спине и ногах - тело сдалось раньше ее!

Она зажмурилась. Вновь распахнула глаза и попыталась сосредоточиться. Кончики пальцев машинально погладили гладкую округлость камня. В какой-то момент показалось, что можно использовать "ко", и рука с камнем взметнулась над доской... Бесполезно... Все бесполезно...
"Я сдаюсь", - подумала, еще не произнесла, девушка и тут только почувствовала, как свеж весенний ветерок. Вместе с осознанием проигрыша вернулся, вспыхнул яркими красками привычный мир. Мир женских покоев с его неспешными разговорами, размеренными движениями и азартными словесными поединками... Ну, еще играми. Не менее увлекательными.
Томоэ, или, по-ханьски, Утренняя Ветка – впрочем, это всего лишь прозвище, которым зовут ее самые близкие люди, включая отца, брата и подружек-наперсниц, для остальных позволительно лишь официальное гунчжу-царевна Ань-Го – Мирная Земля - сидит на пятках перед массивной квадратной доской для "го". Длинные темно-русые волосы распущены и вольно – протокол встречи позволяет обойтись без прически и обильной косметики – стекают по плечам и спине до пола, где свиваются широкими кольцами. Почти детское лицо – принцессе всего четырнадцать – напряжено тщетно скрываемыми эмоциями – лоб пересекла складочка, стрельчатые брови подняты, прямой нос заострился, выразительные губы, подчеркнутые карминовой помадой, собрались бабочкой. Напротив застыла подруга и двоюродная сестра Гэммэй, или, по-ханьски, Тянь Чжи – Источник Правды. Фамильное сходство бросается в глаза, как и то, что эта девушка старше – положение спины и заметные под платьями округлости в области груди ясно говорят о наступившей физической зрелости, а неподвижность точеного лица – о зрелости душевной. По бокам, в мягкой тени веранды, замерли поглощенные зрелищем игры молчаливые красавицы, в весенних нарядах похожие на редкие цветы. Цветы "Императорского сада"... Томоэ вздыхает и задерживает взгляд на истрепанной зубами кромке расписанного веера. Дамы рассматривают доску, разрисованную узором белых и черных камней, лица игравших, друг друга, и ни одна - веер. "Видят, все видят...". Томоэ краснеет и спешит склониться перед соперницей, используя собственные волосы, как укрытие от взглядов:
- Я сдаюсь... Спасибо за игру.
Однако, смущение быстро прошло. Азарт еще не отпустил. Заставил поднять глаза и выпалить:
- Мы сыграем еще раз?..
Разве что-то мешает продолжить? Времени и сил достаточно. К тому же игра прекрасно спасает от скуки. И все же помеха возникает:
- Вы опять порадовали нас своим искусством, дорогая Тянь Чжи, - проворковала одна из наблюдавших за игрой женщин - красивая молодая северянка, с тяжелыми цвета спелой ржи волосами, уложенными в высокую, украшенную лентами и заколками, прическу, - вероятно, ваш будущий муж будет счастлив иметь такую умную жену...
Томоэ не понимает скрытого значения этой фразы, но язвительность тона и нарочитую, оскорбительную фамильярность – обращение по имени, как к служанке – улавливает мгновенно. А еще она помнит про долгую и непонятную вражду кузины и Почтенной Подруги Шу-и. Потому порывисто вскидывается, задирает нос, торопясь с ответом:
- Вот уж точно счастливее вашего!
И тут же краснеет, поняв, что сказала это о собственном отце. Опять заслонилась волосами.
Гэммэй отвернулась, сделала вид, что ничего не произошло. Одна из женщин - чуть старше Томоэ, тонкошеяя и круглолицая девушка – новая фаворитка Сына Неба, но пока что официально остающаяся Доброй Сестренкой – попыталась сгладить неловкость.
- Это чудесно! Поздравляю вас...
И тоже замолчала, смутилась, ощутив неприятие той, кому было адресовано славословие. Обстановка стремительно накалялась, но в дело вступила самая старшая из дам – Драгоценная Благодетельная Подруга Мэй-си. Она обернулась к Томоэ:
- Дорогая, вы много времени просидели неподвижно, прогуляйтесь по саду...
Принцесса кивнула – женщина, не просто умевшая доставить радость императору, но и смирять его гнев, часто выступала в роли неофициальной распорядительницы - послушаться ее всегда было лучшим решением. Чувствуя нарастающее напряжение между присутствующими (самая молоденькая смотрела немного растерянно), Томоэ встала и обернулась к хмурой подруге:
- Идем?
Гэммэй кивнула, обернулась к присутствующим и поклонилась:
- Благодарю вас... - фраза прозвучала тускло.

Они отошли в глубину сада, пройдя по прямоугольным плитам дорожки мимо выложенного крупными серо-зелеными камнями берега пруда, и остановились под ветвями в розовых цветах, за облачками которых едва угадывались крыши окружающих построек. Гэммэй опять отвернулась. Но Томоэ нетерпеливо подалась к ней, снедаемая любопытством пополам с тревогой за подругу и гневом на обидчицу:
- Что случилось? Чего она? Что за муж? - она попыталась заглянуть в лицо спутницы, попыталась поймать убегающий взгляд, - Ты ведь не будешь от меня скрывать что-то? Помнишь обещание? Никаких секретов…
Та едва слышно вздохнула. Обернулась с улыбкой.
- Ничего, сестрица, - фальшь была слишком явной, - я просто плохо спала.
- Ты еще скажи, что я ночью пиналась. У тебя не получается... - принцесса не произнесла обидного «лгать», - Что с тобой?
Она протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев волос подруги.
Реакция оказалась неожиданно бурной. Гэммэй закрыла лицо рукавами, и плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях. Томоэ растерялась.
- Сестричка, - протянула она неуверенно, но громовой раскат прервал ее, а потом налетевший ветер стряхнул с персиковых деревьев лепестки и закружил их розовыми снежинками вокруг замерших девушек...
Томоэ, завороженная танцем лепестков, прошептала:
- Красиво... Что это было?
Небо чистое. Ни облачка. Ни намека на грозу.
Она оглянулась на Гэммэй, увидела, как отчаяние сменяется сосредоточенностью, а потом и тревогой.
- Ты помнишь звуки фейерверка?
Вопрос прозвучал очень четко, отчего стало тревожно.
- Да.... Но это не совсем похоже...
- Это порох взорвался. Много и рядом.
Томоэ не понимает. Ей не знакомо это слово, но от того, как говорит его кузина, обдает холодом. Даже сердце замирает... Пальцы Гэммэй, сильно сжавшие запястье, перехватили испуганный вскрик.
- Госпожа! – подбежала служанка-наперсница Инори. - Госпожа, пройдите в свои покои!
За ней мелькает синее одеяние евнуха.
- Госпожа гунчжу, - голос вышколенного слуги напряжен. - Пройдите в свои покои. Все хорошо. Вам ничего не угрожает.... – и уже фальцетом: - Пожалуйста, пройдите в свои покои!
От этого делается еще страшнее. Но пальцы Гэммэй сжимают руку: «Я здесь, не бойся».
- Да, - кивнула Томоэ, вспомнив свое положение. – Да, иду...

Галереи, переходы, коридоры – узкие, сжатые стенами или перилами – садики и павильоны отобрали себе все пространство. На развилках и около проемов дверей привычно застыли фигуры дворцовой стражи и слуг... На бегу страх улетучился, уступил место навязчивому: «Гэммэй соврала! Что происходит?!». Почти бегущий впереди евнух, подобрал полы своего халата – Томоэ, которая не могла так поднять платья, на мгновение позавидовала ему. Но вот и летние покои принцессы. Двери закрываются за спиной, словно отсекая торопливую спешку вместе с провожатым.
- Так что это было?!
Девушек сейчас четверо – царевна, княжна и личные служанки - здесь нет секретов. Хотя, с недавних пор Томоэ уже понимает, что секретов нет только у нее, она чувствует тень недоговоренности – вот как сейчас – но прямой лжи до сегодняшнего дня не было, и потому только сейчас можно зацепиться, сорвать эту завесу отчуждения. Но Гэммэй говорит об ином, о тревожном, об источнике спешки и волнений:
- Порох. Я слышала, как взрывается порох…
Томоэ замечает в глазах Инори понимание – та тоже слышала и тоже причастна к тайне. Она, а не Томоэ!
- Я не про порох!.. – и удивление в глазах подруг заставляет добавить: - Ладно! Про него тоже. Что это такое?
- Это такой… - Гэммэй начинает вдохновенно и замолкает на полуслове. Смотрит на принцессу странно. – Это такое вещество… смесь… - она подыскивает слова. А Томоэ чувствует себя дурой и начинает кусать губы, смазывая помаду. – Которая очень сильно горит. Ты должна была видеть…
- Шутихи и серпантины! Я поняла.
- Тогда представь себе, что загорелось сразу много.
Томоэ представила… громадный фейерверк. Но…
- Но огня не было.
- Потому что, это немного другой порох! Он не выгорает постепенно, как в шутихе, он горит сразу весь… Получается взрыв, - соединенные ладони Гэммэй резко разошлись в стороны, как будто что-то толкнуло их изнутри. – Бах! Ты слышала.
Принцесса кивнула.
- Такими взрывами разрушают целые городские башни во время осад, - совсем тихо закончила Гэммэй.
Томоэ сглотнула. Моргнула.
- Башни?
Ноги сразу ослабели. Девушка опустилась на ближайшую подушку. Беспомощно глянула на подруг и увидела в их глазах тревогу. Нет – страх.
В комнате воцарилось тяжелое, душное молчание. Невыносимое. Именно оно заставило искать тему для разговора. Другую.
- А о чем говорила эта стерва Шу-и?
- Госпожа, - вяло возразила грубости Инори. Томоэ только веером отмахнулась – крепкие словечки девочки коллекционировали вместе и тайком щеголяли ими друг перед другом.
- О каком замужестве шла речь?
Гэммэй встретила требовательный взгляд царевны. И промолчала.
- Гэммэй, миленькая... Что случилось?
- Меня замуж выдают.
Прозвучало, как «хоронят».
- За варварского царька...
- Но ведь это... - Томоэ споткнулась в середине фразы. - За кого?!
- Месяц идут переговоры. Шаньюй требует невесту из императорского рода... Посольство должно отвезти меня на север, в степи.
Томоэ замерла на миг, оглушенная. Потом прижала пальцы к губам. Мысли заметались… Не сразу поняла, кто такой шаньюй, вспомнила шумных и грубых варваров на пиру. Презрение и ненависть, с которой отзывался о них старший брат.
- Но!.. Почему? Ты ведь со мной… Я папу попрошу, он...
Но произошло странное – после произнесенных слов лицо Гэммэй исказилось, некрасиво, зло. Она мотнула головой, как будто отрицая что-то. Слезинки сорвались с ресниц, сверкнули в воздухе. Голос зазвенел подступающей истерикой:
- Папу?! Попроси!..
Это прозвучало с такой неожиданной издевкой, что Томоэ растерялась окончательно, и… всхлипнула. А потом зажмурилась, загородилась от всех веками и заплакала от незаслуженной обиды. Тихо, молча.
Чья-то рука накрыла ее руку. Голос княжны прошептал сдавленно:
- Прости, ты совсем не виновата.
Слова эти проломили плотину – слезы хлынули потоком. Девушки обнялись и зарыдали в голос. Очень скоро к ним присоединилась служанки. Плакали хором, дружно и самозабвенно. Каждая о своем, но вместе. И потому слезы принесли облегчение.
Принцесса замолчала первой. Вытерла слезы и тушь. Хихикнула.
- Мы все такие страшные.
Она не могла, не знала, как исправить беду, но могла хотя бы рассмешить.
- Прямо как актеры.
Девочки постепенно успокоились. Гэммэй даже улыбнулась, вызвав ответные улыбки – острота переживаний прошла, и показалось, что беды отступят, не могут не отступить…
Шум отворяющихся дверей и шорох одежд заставил подружек обернуться: в покои вошли сначала вооруженные евнухи, а за ними…
- Господин Первый Наставник, - звенящим голосом спросила Томоэ выпрямившись после короткого почтительного поклона. Остальные девушки тоже приветствовали вошедшего, каждая согласно своему рангу.
- Прошу простить меня, Госпожа Великая Всеобщая Повелительница... - тучный человек сложился в глубоком поклоне, а потом опустился на колени. Услышав изменившийся титул, принцесса изумленно распахнула глаза... - Простите своего нижайшего слугу, принесшего скорбное известие! Ваш брат Великий Сын, наследный принц, Дай Сыюань только что... погиб... от рук изменников. Вы теперь Наследница.
Мир вокруг Томоэ качнулся, затянулся дымкой и опрокинулся в темноту…

Чан’ань - «Вечный мир». Усадьба главы Державных Наблюдателей – Цензората – Гао Янь-Чжана. 8-й день четвертого месяца.

Гао Янь-Чжан поставил чашку на столик. Брови его при этом потянулись вверх, а вокруг губ собралось напряжение. Длинное лицо от этого стало еще длиннее.
- Удивительное дело. Каждый чувствует свое в этом чае... Но все говорят о богатстве его вкуса...
Тонкие, но сильные пальцы погладили край чашки.
Он ласково посмотрел на сидящего напротив молодого человека. Тот неторопливо опустил свою чашку, задумался. И наконец ответил:
- Да, дядюшка.
Говоривший при этом мало походил на своего родственника – если облик того напоминал о Стране Утренней Свежести, то лицо молодого человека – крепкий подбородок, линия бровей, разрез и цвет глаз, подходили скорее жителю северных равнин или даже горцу-юэ. Однако, свободный стиль одежды – домашнее платье, распущенные волосы – на фоне почти царской изысканности и роскоши окружающих предметов и сада говорил не только о высочайшем статусе собеседников, но и о той степени близости, каковая оправдывается только близким родством и, вместе с тем, глубочайшей дружбой или отношениями учителя и ученика.
Янь-Чжан кивнул и заговорил. О другом.
- Император болен. Потеря любимого сына…
Он слабо помахал рукой, глазами и губами изобразил страдание.
Молодой человек кивнул, не выразив лицом ничего. Насчет «любимого» оба придерживались единого мнения, и старший собеседник лицедействовал лишь по привычке, впрочем, отнюдь не пагубной.
- Болезнь не мешает ему осуществлять правление, - тихо ответил младший.
- Не мешает, - кивнул дядюшка. – Заботы государства не оставляют и на одре болезни.
- Кроме того, он озабочен судьбой будущего правления.
Молодой человек пожал плечами: «Не мое дело».
- Тебя что-то тревожит?
- Нет. Почему вы спросили?
Янь-Чжан положил руку на поверхность стола. Задумался.
В тишине стал слышен плеск рыбы в пруду.
- Ты не долил мне чаю.
Молодой человек смутился, вызвав улыбку старшего родственника.
- Нет, не доливай, - Янь-Чжан звонко ударил ладонью о ладонь. Мгновенно появившаяся служанка, повинуясь едва заметному движению глаз, подхватила поднос с чайным прибором и так же стремительно удалилась.
- Так о чем ты задумался?
Младший ответил не сразу.
- Взгляды.
Правая бровь дядюшки взлетела вверх. - Взгляды были и будут всегда... Пока есть люди. Что тебя тревожит в этих взглядах?
- Когда человек хочет узнать, он смотрит. Что хотят увидеть во мне Три Князя и Три Наставника?
- Отвечаешь ли ты нуждам государства.
- Это они уже высмотрели давно, - резковато ответил молодой человек.
Янь-Чжан пристукнул пальцами, словно ударил в барабан отмечающий завершение сцены.
- В прошлый раз они искали в тебе качества нужные для твоих нынешних обязанностей. Сейчас...
- Искали качества для новых. Значит, новая должность?
- Да...
Молодой человек проглотил вопрос. Смолк в ожидании продолжения.
В пруду опять плеснуло.
Гао Янь-Чжан провел рукой по усам, разгладил редкие жесткие каштановые волосы. Опустил руку и сжал пальцы в кулак.
- Хорошо. Что ты думаешь о своем назначении?
Молодой человек ответил быстро, словно ждал вопроса:
- Оно может быть связано только с опалой Цюань-Чжуна. С удалением главы Приказа Великих Припасов и его единомышленников придется основательно укреплять "Девять Цинов".
- Да... - Янь-Чжан опустил веки. - И какая же должность может быть тебе поручена?
Собеседник задумался.
- Я не знаю... – ответ прозвучал очень тихо. - Чтобы возглавить хотя бы один из Приказов, мне надо опираться на надежных и знающих исполнителей. У меня таких нет. Я не имел дел с этими ведомствами… А все остальное не соответствует вниманию ни Трех Князей, ни Трех Наставников...
- Хм... ты, несомненно, самостоятельно справился бы с Управлением Императорских Конюшен – в лошадях и их содержании ты разбираешься... Но, скажу тебе по секрету, старый Цуй останется при своем.
- Тогда я не понимаю…
Янь-Чжан открыл глаза. Вздохнул. Усмехнулся.
- Гао Синь… Ты будешь мужем Наследницы…
- ?!
Юноша медленно побледнел. Но лицо осталось неподвижным… Нет, оно застыло мертвой маской.
Небо начало розоветь.
- Я понял... Сын Неба велит, подданные исполняют…
"Ты счастливый," - вдруг с досадой подумал Главный Цензор, - "Ты понял, а я не могу понять...".
- Ты недоволен?
Парень покачал головой.
- Разве это существенно?
Янь-Чжан закашлялся.
- Да... Ты будешь помнить об этом недовольстве на троне. Вероятно. И это уже существеннее некуда.
- Я стою перед противоречием, Учитель...
Янь-Чжан поморщился и поправил:
- Дядюшка.
Но молодой человек проигнорировал его и продолжил.
- Мое положение определяют мои долги, но каково мое положение?
Главный Цензор опять поморщился. Ответил не сразу.
- Только ты можешь это оценить. Сейчас только ты. Я уже не учитель тебе.
Лицо парня осунулось. Он опять опустил голову.
- Почему? Вы не были в стороне от этого решения.
Янь-Чжан шевельнул губами, но остановил себя. Потом все же заговорил.
- Решение принято. И не все соображения мне известны. Подумай сам.
Молодой человек заговорил не сразу.
- Болезнь Сына Неба настоящая? У него мало времени и… Остальные сыновья малы. Власть можно передать и младенцу. Через руки регента – матери и ее клана… Власть можно передать через дочь, через ритуальное усыновление. Только потому девушку и объявили Наследницей. И лучшим претендентом будет тот, кто не связан с сильными домами родственными узами, иначе…
- Да. Потому Семья поддержит избранника. Но времена меняются. Тот, кто держит повод сейчас, через несколько лет его отпустит.
- А тот, кто не связан ни с кем, может встать над всеми. Потом, - слова прозвучали звонко, напряженно.
Но Янь-Чжан предостерегающе поднял руку.
- Встать, хо-хо! Только встать. Но не властвовать…
Янь-Чжан поднялся с подушки. Встряхнул рукавами, расправляя ткань и обернулся к краснеющему в закате саду.
- Власть означает связь, соучастие, сопереживание… А ты связан. Долгами. Обязательствами. Сам сказал: «Мое положение определяют мои обязательства». Властитель, который несет власть, как служение…
Гао Синь опустил голову.
- Ответов много. Выбери тот, который тебе по душе. Это тебе последний совет, который я даю в качестве учителя.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Пролог
СообщениеДобавлено: 28 фев 2012, 02:24 
Не в сети

Зарегистрирован: 03 ноя 2011, 11:55
Сообщений: 29
Откуда: Беларусь
Медали: 1
Донор (1)
В надежде расшевелить общественность привычную к азиатчине, выкладываю...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron

IRISubs - переводы дорам и фильмов.Дорама онлайн!Chinese/Taiwanese ActorsNicholas Tse

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB